* * *

Jun. 11th, 2009 02:44 pm
far_for: (огонь)
Женщина смотрит на беглые очертанья
облака, на летящее его таянье,
щурится, говорит: он там.
- Где? - Вон там.

Это утро на финском
взморье, сосновом, близком.

Мальчик, завёрнутый в махровое полотенце,
и полусолнце из полудетства.
Он балансирует на одной ноге
невдалеке.

Это первые затеванья
возраста: переодеванье.

Девочка на прибрежной
полосе тут как тут, -
от одного песчаного замка нежный
танец к другому, бабочки необязательный труд.

Это тельца её свеченье,
это первый укол влеченья.

День измеряется тиканьем
на мелководье мальков,
с их прозрачным и тихоньким
тиком и позвоночной извёртливостью рывков.

Это первые выпаденья
в Его владенья.

День измеряется перебираньем
ягод вечером ранним,
отрыванием звёздчатой зелени
от клубники и обнажением её белокруглой лени.

Это первые утоленья
взгляда на облако в отдаленье.
far_for: (бред)

Надень пальто. Надень шарф.
Тебя продует. Закрой шкаф.
Когда придёшь. Когда придёшь.
Обещали дождь. Дождь.

Купи на обратном пути
хлеб. Хлеб. Вставай, уже без пяти.
Я что-то вкусненькое принесла.
Дотянем до второго числа.

Это на праздник. Зачем открыл.
Господи, что опять натворил.
Пошёл прочь. Пошёл прочь.
Мы с папочкой не спали всю ночь.

Как бегут дни. Дни. Застегни
верхнюю пуговицу. Они
толкают тебя на неверный путь.
Надо постричься. Грудь

вся нараспашку. )

far_for: (стихи)
...так осенью проехать мимо школы
своей, так под лопаткою укол, и
так очередь дрожит в медкабинет
эмалевый, так дни перед осмотром
с желтеющей листвой, с карминным кортом,
с тоской дистиллированной тех лет,

так пахнет, проступая из тумана,
сад осени больницей Эрисмана,
так гулко осыпается трамвай,
так розовых солдат плывет колонна,
как в ауре, в парах одеколона,
Патрокл, Агамемнон, Менелай,

так хочется запоем, жизнь приблизив,
все перечислить, смыслом не унизив,
так города избыточен размах
вернувшемуся с дачи, так хватает
он воздух из такси, и так не знает,
зачем он возвращается в слезах...
far_for: (стихи)
Закрыть лицо рукой, лицо рукой,
чтоб ты не видела вовеки
гримасы боли, горя - никакой,
иль, Боже упаси, влажнеющие веки.

Стой как стоишь, ты навсегда ясней:
ни прошлого, ни будущего всуе -
ни дикого их мяса, ни костей -
не упомянешь, всем лицом пустуя.

Еще яснее так: скульптура двух, -
прямые нити между ними рвутся,
и камень здесь уместен: гол и сух.
Окликни их - они не отзовутся.

Лишь гул того, кто призраком томим, -
он знаков ждет - но чьих? - богов? комет ли? -
и тишина, не понятая им.
Она - ступив, и он - позорно медля.
far_for: (стихи)
Полдень всяких городков таких,
белых, известковых, развесных

пятен света, поворот песчаной
ни души-дороги, полдень чадный,

но прохлада дома изнутри
ощутительней вдвойне - смотри:

там уроки музыки дают,
вдовствуют, по-тихому сдают,

навсегда там убрана одна из
комнат, по утрам не растемняясь,

время закупорено в часах,
на пюпитре пьеса в трех частях

остановлена, сухая птица
в доме вдовствует, на жизнь скупится,

и не слышит собственные шарки,
и не видит поворот дороги жаркий,

свет над ней, изношенный до дыр
темноты, превосходящей мир.
far_for: (ханум)
Яхты, яхты, солнце, как ты тиха, -
тише ночи из ненаписанного стиха,

стружка свежая чайки летит с небес,
рыбный рынок, серебряный чудный вес,

лет пятнадцати, ночью, в другом краю
я служил за Лию, сестру твою,

за твою двойницу, нам сад был кров,
и томление неутоленное злило кровь,

может быть, та скатерть, развернутая в ночи,
свой узор подставила нам, сличи -

лесопильни стружка, и всплески рыб,
и деревьев мачты, их перескрип, -

обернулись солнцем, яхтами и тобой,
это кровь прихлынувшая, её прибой,

и твоя готовность утратить вдруг
описавшую непорочный круг

жизнь, совпавшую с жизнью здесь,
чтобы я любил тебя вдвое сильней, чем весь.
far_for: (стихи)
Перрон, как в гречневой крупе,
в коричневых и черных зернах,
жизнь детских глаз внутри купе,
больших, растерянных, минорных,
прилив сочувствия к себе.

Кто гречку так перебирал,
водя ладонью по клеенке,
зеленоватой, как вокзал,
живущей запахом в ребенке.
Я в жизни лучшего не знал.

И бедность жизни и минут
при тихом троганье вагона
в полубезумии плывут
за край всего, что я бессонно
люблю, и большего не ждут.

И я не жду - мир ни красив,
ни страшен, как ни обозначим.
Вот так и жить бы, как прилив,
одним сочувствием и плачем,
зачем - ни разу не спросив.
far_for: (грусть)
Между тем, эта вымышленная жизнь
не хуже твоей, не хуже моей,
с теснотой по-коровьи толпящихся дней
(наподобье национальных меньшинств),

со свежевыкрашенным в хате полом,
где бухгалтер ходил, прятал ключи,
жил - голый череп в очках - долго
с женой и двумя дочерьми,

там не меньше пылает солнце,
чем здесь, и коза пасется,
и приезжего жениха кормят обильно...
(Помнишь? - спрашиваю сестру. - Помню - пыльно).

О, возможно на то и старость,
чтоб увидеть их счастье как шум и ярость,
но в спасительном свете, спасительном свете, и не иначе.
(Мы там жили еще на даче).

Там ходили с тазами они вчетвером )
far_for: (стихи)
Несколько обмороков любви,
веянье из двора сирени,
холодоносная жила Невы,
перелистыванье творений,

девочки с твоими чертами лица
бледное естество,
ты, становящийся на отца
похож своего,

засыпающего, как земля,
засыпаемого, как землей,
четыре угла жилья,
геометрия готовальни в окне зимой.
far_for: (стихи)
Где прошлое, в особенности то,
которого не помню, не уверен,
что я там жил, напяливал пальто,
подшитое убитым насмерть зверем,
и выходил в пространство... там - никто...

Но где уже случалась эта явь,
которой остановлен я сегодня:
пальто, и приоткрытый в бездну шкаф,
и нечто, что томится в преисподней,
себя своею памятью обстав?

И промельком - окно, белесый дым
над городом, где я всегда повинен
в ее слезах... о чем мы говорим?
зачем наш спор и муторен и длинен?
чего еще друг другу не простим?

Какая тяжесть в том, что не укрыть
забвением себя, и - тяжесть вдвое -
не помнить что ты помнишь, не любить
тех призраков, притянутых строкою,
которых ни изгнать, ни воплотить.

(13)

Oct. 27th, 2005 12:00 pm
far_for: (Default)
Странно, что и здесь жизнь,
что и здесь
кладбищ сухая весть
дрожит на ветру
и трепещет жесть,

странно, что и здесь дверь,
что и здесь
приоткрыта дверь
в комнатную нору,
где человек есть,

что его насквозь жаль,
что до чужих слез
жалости ему нет
дела, что и со мной врозь
его печаль,

что на солнце крест белес так,
что глаза слепит,
и, шелушась,
краска с него летит
в степь,

туда, где мак )

* * *

May. 23rd, 2005 05:24 pm
far_for: (люблю)
Если шторы раздвинуть — увидишь лес,
Если лес раздвинуть — увидишь море:
Что-то детское в этом движении есть.
Примиряющее со злом,
Успокаивающее в горе.

Так и стоишь, словно кто-то позвал, у окна,
Напряженным чутьем раздвигая преграды,
Добираясь до дали последней, до дна,
За которым Ничто,
Голый гул водопада.

Этой терке пустой только время тереть,
С тонким абрисом дней,
с бабушкиным изумленным идиш...
Если жизнь раздвинуть — увидишь смерть,
Если смерть раздвинуть — увидишь...
Увидишь.

* * *

May. 12th, 2005 12:45 pm
far_for: (Default)
Лицо и руки чуют острия
травы. Благословенна бедность. В розах
земля. И чернозём, и этот воздух
Воронежа - как прошлого друзья.

Под сердцем больше дюжины планет, и
на ставни давят дантовы круги,
и близок путь взыскующий, задетый
звонком, и фраза, плавясь от строки

к строке, мне обжигает мозг, как глину:
хлеб горек, поле вдавлено в долину
по самую заботу, ниткой длинной
огни столиц вселенной, как с холма...

<1963>
far_for: (мяу)
Шум, шум, шум
дождя шум, шум,
спит земля-тугодум,
я в подушку стихи прочту
не про эту жизнь, а про ту,
где и сердце, и ум.

Спит, спит, спит
земля спит, спит,
кто убил, тот и сыт,
я тобою лишь дорожу,
да еще двумя, кем дышу,
кто еще не убит.

Друг, друг, друг,
тебе друг, друг,
мое слово не вдруг,
ты приник к нему-своему,
как и я приник к твоему,
есть лишь родственный звук.

Лишь, лишь, лишь
дождя лишь, лишь,
под который ты спишь,
наполняет комнату шум,
шевелящихся долгих дум
потрясенная тишь.

* * *

Mar. 30th, 2005 10:37 am
far_for: (Default)
С этой горечью не знаю сам,
но поверх нее, поверх,
как выныривает к небесам
быстрый птичий век,

ничего и не грозит уже –
в этой точке я иду,
в этой я лежу лицом к душе
и лопатками ко льду,

чистая беспримесная даль,
ставшая жильем,
но любви так жаль,
пусть не быть, но и тогда вдвоем.
far_for: (бедная овечка)
Вдоль холода реки – там простыня
дубеет на ветру, прищепок птицы,
в небесной солнце каменное сини,
и безоконные домов торцы,

то воздуха гранитный памятник,
и магазина огурцы и сельдь,
то выпуклый на человеке ватник,
и в пункт полуподвальный очередь,

и каждый Божий миг рассвет и казнь,
сплошное фото серых вспышек,
и нелегальной жизни искус,
кружки и типографский запашок, –

вдоль холода реки – там стыд парадных
прикрыт дверей прихлопом, "пропади
ты пропадом!" кричат в родных
краях, не уступив ни пяди

жилплощади, то из тюрьмы на звук
взлетит Трезини, ангелом трубя,
собор в оборках, первоклассник азбук,
закладки улученный миг тебя.

7 июля 2001
far_for: (Default)
В городках неприметных с друзьями прощаться пора.
Лампы светом их благословляют ночным и бесплодным.
На Аукштадварис тянется путь в окружении плотном
сосен - хвойное небо и грубо чернеет кора.

Это Ты, и пространство Твое нас сближает, густея.
Отдаляя черту, что на финише метят стопой,
Ты сужаешь зрачок мой, но зренье расширив до тени
от руки, до брезентовой влаги слепой.

Если отведены нам в забеге не первые роли,
да не будет нуждаться тот первый, чья жизнь коротка,
в доле хлеба насущного, ни в удивительной доле,
в честной соли и чистой воде родника.

Да найдет меня голос, исчезнувший неуследимо, -
совершенный, он есть искупленье, свобода, беда -
так вода твоя, Неман, должна быть черна и сладима,
чтоб луна на ущербе до дельты плыла безущербно, всегда.
<1967>
far_for: (грусть)
Даже в этой стране снег остался, как в памяти, белым.

Скрип колес на асфальте прозрачном и заледенелом.
Не погаснет зрачок, не истлеет сетчатка - и третье
на дворе приведется увидеть тысячелетье.

На порогах гарцует река, волны - встречь ее бегу,
это входит исчезнувший век в ту же реку.

Сколько раз ты менялось, растерянное пространство,
прежде чем для поблекших полотен гостиной убранство -

все в шелку - не нашлось (здесь другие картины-заплаты
красовались на стенах дырявых, - наперсники наши и сваты).

Только мы и услышим вчерашние речи,
только мы и увидим коммуналки трухлявые печи.
дальше )
far_for: (Default)
В городках неприметных с друзьями прощаться пора.
Лампы светом их благословляют ночным и бесплодным.
На Аукштадварис тянется путь в окружении плотном
сосен - хвойное небо и грубо чернеет кора.

Это Ты, и пространство Твое нас сближает, густея.
Отдаляя черту, что на финише метят стопой,
Ты сужаешь зрачок мой, но зренье расширив до тени
от руки, до брезентовой влаги слепой.

Если отведены нам в забеге не первые роли,
да не будет нуждаться тот первый, чья жизнь коротка,
в доле хлеба насущного, ни в удивительной доле,
в честной соли и чистой воде родника.

Да найдет меня голос, исчезнувший неуследимо, -
совершенный, он есть искупленье, свобода, беда -
так вода твоя, Неман, должна быть черна и сладима,
чтоб луна на ущербе до дельты плыла безущербно, всегда.
<1967>

Profile

far_for: (Default)
far_for

November 2014

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 02:28 am
Powered by Dreamwidth Studios